Миша Клиот (![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small} michk) wrote,@ 2008-10-17 15:30:00 |
|
Сирийский приют Шнеллера, Иерусалим
Авторство не моё
Начало истории этого приюта было положено в середине 19-го века. Турецкие власти довольно долгое время не давали разрешения протестантской и лютеранской конфессиям на открытие представительства в Иерусалиме, в то время как католики и ортодоксы уже давно имели там свои миссии. Положение было довольно несправедливым. Англичане с немцами роптали, но турки непробиваемо стояли на своём. Не очень понятно, чем именно им так не угодили протестанты.
Наконец, в конце 40-х годов, политическая ситуация кардинально изменилась. Намечалась небольшая заварушка по очередному переделу Балкан, и Турция решила заручиться поддержкой Англии и Франции в своём противостоянии России. Как одно из условий заключения военного союза, Англия выдвинула требование открыть страждущим доступ на Святую Землю. Разрешение было получено, после чего евангелисты всех мастей незамедлительно хлынули в Иерусалим.
Одной из конфессий, решивших отправить своих представителей в наши палестины, была швейцарская церковная организация из Базеля под названием “Pilgrim Mission pc. Chrischona”. Пилигримы были не слишком богаты, поэтому ограничились присылкой пары монахов, которые открыли в Иерусалиме скромное представительство пилигримских братьев. Особого успеха в миссионерской деятельности братья-пилигримы не добились, и вскоре миссия захирела, а братья разбежались.
В 1854 году базельское руководство решило реанимировать пришедшее в упадок братство, и с этой целью отправило в Иерусалим нового миссионера. Это был человек по имени Йоган Людвиг Шнеллер. Шнеллер был родом из Швабии. Он родился в бедной крестьянской семье. У родителей Шнеллера не было денег, чтобы дать мальчику приличное образование, поэтому он был самоучкой. Не имея диплома учителя, Шнеллер тем не менее обладал достаточными знаниями и у себя на родине занимался преподаванием - большей частью в церковно-приходских школах. Будучи, по роду своей деятельности, тесно связан с церковными организациями, Шнеллер занимался также миссионерской деятельностью на юге Германии и в Швейцарии. Поэтому пилигримы решили, что именно такой человек наилучшим образом справится с возложенной на него миссией.
Йоган Шнеллер был одним из тех подвижников, на плечах который держится наш мир. Это был активный человек, которому всегда были тесны существующие рамки. В своей деятельности он никогда не ограничивался возложенными на него обязанностями, но всегда стремился расширить их и достичь максимума возможного. Не зря же Шнеллер был автодидактом – обычно такие люди обладают врождённым умением поставить перед собой сверхзадачу и добиться её выполнения.
Шнеллер приехал в Иерусалим вместе с женой и нашёл миссию в полном опустении. В тот период времени город страдал от перенаселения. Теснота и скученность весьма способствовали распространению болезней, но селится вне городских стен иерусалимцы побаивались из соображений безопасности. Пожив некоторое время в помещении миссии, Шнеллер должным образом оценил обстановку и решился на своего рода отчаянный шаг. Он продал дом, принадлежавший пилигримам, купил участок земли за пределами Старого города, построил на нём нечто вроде времянки и поселился там с женой, став тем самым первым европейцем, обосновавшимся за пределами городских стен.
Первые годы на новом месте оказались нелёгкими. Шнеллеру пришлось самому заботится буквально обо всех технических мелочах, включая рытьё колодцев и устройство отхожих мест. Поскольку средства, выделяемые Базельской общиной, были более чем скромными, а решение огромного количества бытовых проблем отнимало кучу времени, Шнеллер не особо преуспел на миссионерском поприще. Ситуация осложнялась тем, что турки запрещали проповедовать христианство среди мусульман, существенно ограничив поле деятельности миссионеров. В качестве потенциальной не-мусульманской паствы оставались евреи, друзы и маррониты. Англичане сделали ставку на евреев – и, разумеется, с треском провалились. Они, по-видимому, абсолютно не представляли себе, с кем собирались иметь дело. Евреи, добравшиеся до Святой Земли, были уже начисто лишены каких бы то ни было стимулов поменять веру отцов на карьеру, капитал или лучшее будущее для своих детей.
Немцы же вели проповеди среди арабов. Те лучше поддавались религиозной обработке, поскольку христианство в те времена было равнозначно образованию и профессии, в то время как подавляющее большинство феллахов были попросту неграмотны.
В ноябре 1860 году произошли печально известные кровавые столкновения между друзами и марронитами в районе Сидона и современного Бейрута. Многие христианские общины, расположенные на территории Палестины, незамедлительно выслали туда своих представителей с гуманитарной (а заодно и миссионерской) целью. Отправился туда и Шнеллер, однако с некоторой задержкой, а потому и поспел уже к шапочному разбору. В Бейрутском лагере беженцев он нашёл лишь несколько детишек – детей убитых марронитов. Вот тут-то в его голове и родился гениальный план. Он собрал детей, посадил их на корабль, отплывавший в Яффо, оттуда перевёз их в свой иерусалимский дом (к тому времени это уже была не времянка, а целый флигель), после чего объявил начальству, что собирается открыть сиротский приют с целью воспитания местного населения в евангелистских идеалах. Мысль сама по себе не нова – на чистом листе писать всегда легче. Пилигримской епархии, которая к тому времени уже успела перебраться в Штутгарт, понравился проект Шнеллера, и приют был открыт. Поскольку Ливан в тот период не имел никакой государственной самостоятельности, а являлся административным округом Сирии, приют получил название сирийского, по месту рождения его первых питомцев.
Шнеллер был практичным человеком, а потому, помимо религиозного образования, стремился дать своим воспитанникам побольше ремесленных навыков. Большое количество монахов и учителей вряд ли нашло бы себе практическое применение в Палестине тех лет. Выпускники приюта получали нечто вроде среднего технического образования, причём Шнеллер добился, чтобы их диплом признавался на территории самой Германии. Таким образом, у учеников имелась теоретическая возможность перебраться туда жить. Всё это делало приют чрезвычайно престижным учебным заведением в глазах местных арабов, поэтому многие из них стремились отправить своих детей учиться к Шнеллеру. Поначалу туда принимали исключительно круглых сирот – для этого Шнеллер специально объездил всю Палестину. Потом под определение сирот попали дети с одним родителем. Затем ворота приюта открылись для местной бедноты, и уже под конец, перед самой войной, туда стали брать всех желающих, но уже за плату.
У Шнеллера было много грандиозных планов, он просто физически не был способен сидеть на месте или почивать на лаврах. Поначалу он мечтал раскинуть сеть евангелистских школ по всей Палестине – нечто вроде современного Орта. В этом начинании он не преуспел. За исключением одной небольшой школы в Нацерете, никаких дополнительных школ и приютов открыто не было. Тогда он направил свою неистощимую энергию в развитие иерусалимской школы.
Поскольку число воспитанников неуклонно нарастало, существующих помещений не хватало. Первоначальный одноэтажный флигель был расширен, потом к нему начали пристраивать дополнительные комнаты, второй этаж, и отдельные флигеля. В конце концов был приглашён немецкий архитектор, который предложил проект, объединявший все разрозненные помещения под одной крышей. В таком виде центральное здание приюта и сохранилось до наших дней. Оно представляет собой закрытый двухэтажный особняк с внутренним двором, выстроенный в позднеклассическом, южногерманском стиле.
Но и этого здания оказалось недостаточно. Желающих учиться в евангелистской школе становилось всё больше, и постепенно Шнеллер докупал примыкающие участки и возводил новые корпуса. Из этих зданий особо следует упомянуть помещение школы для слепых – тоже двухэтажное, которое по архитектуре ничуть не уступает центральному корпусу. Вначале Шнеллер открыл отдельный небольшой класс для слепых детей, которые занимались в подвале главного здания. По отзывам отдельных посетителей, от посещения этого класса создавалось довольно-таки жутковатое впечатление. В подвале стояла кромешная тьма, словно спускаешься в преисподнюю, и зловещая тишина, лишь изредка нарушаемая шорохом страниц. Тогда Шнеллер решил выстроить для этих детишек отдельный корпус, для проектировки которого тоже был приглашён немецкий архитектор. Перед зданием был устроен специальный плац для занятий гимнастикой - идея по тем временам достаточно революционная. По бытовавшему тогда мнению, физкультура слепым была ни к чему.
Кроме этих двух центральных зданий на территории комплекса имелись ещё отдельный ремесленный корпуса, сельскохозяйственная школа, школа для девочек, административные помещения, генераторный цех и огромные производственные цеха. Поначалу в приют принимали только мальчиков, и лишь впоследствии был открыт специальный класс для девочек.
Отдельного упоминания заслуживает производственный комплекс. Поскольку Шнеллер изначально ориентировал своих питомцев на приобретение ремесленных навыков, при школе было открыто несколько небольших мастерских, расположенных в центральном здании. Со временем эти мастерские разрослись до такой степени, что для них понадобились отдельные помещения. Таким образом был создан уникальный замкнутый цикл: школа готовила квалифицированные рабочие кадры для цехов, а доходы от производства поступали в школьную кассу. Приют перешёл на самоокупаемость. В качестве самого яркого примера стоит отдельного упоминания шнеллеровская черепица. В конце 19-го – начале 20-го веков строительство на Святой Земле достигли небывалых масштабов. Поскольку местной черепицы не производилось, её втридорога импортировали из Европы, в основном из Марселя. Тогда рабочие керамических мастерских шнеллеровского комплекса решили попытаться наладить собственное производство. Они внимательно изучили марсельскую черепицу и в итоге смогли её воспроизвести. Их черепица по качеству ничуть не уступала марсельской, но была в несколько раз дешевле.
В начале 20-го века, глядя на текущие рекой прибыли, франкфуртское руководство решило, что пора перевести дело с любительской основы на проффесиональную.
В Иерусалим прислали специального менеджера для общего руководства производственными цехами, оставив за Шнеллером лишь просветительную ниву.
Кстати, это был уже не Йоган Людвиг Шнеллер, скончавшийся в 1896 году, а его старший сын, Теодор Шнеллер. Будучи весьма практичным человеком, Шнеллер заранее решил подготовить себе преемников, и отправил своих сыновей, Теодора и Людвига-младшего учиться в Германию. Получив там теологоческое образование, сыновья вернулись в Иерусалим помогать отцу в управлении приютом. После его смерти, Теодор пронял бразды правления в свои руки.
Перед началом первой мировой войны школа и производственный комплекс достигли пика своего процветания. Дальнейшая история приюта представляет собой неуклонную регрессию. После окончания войны, англичане, пришедшие на смену туркам, объявили палестинских немцев персонами нон-грата и выслали их из страны. В эту категорию попало всё немецкое руководство школы. В 1923 году англичане разрешили Теодору Шнеллеру вернуться в Иерусалим и приступить к прежним обязанностям. Производственные мощности были значительно сокращены.
Теодор Шнеллер скончался в апреле 1935 года. Ему на смену пришёл его сын, Герман, внук Йогана Шнеллера. Впрочем, к тому моменту школа доживала свои последние дни. В 1939 году, с началом второй мировой войны, англичане выгнали всех обитателей школы – и воспитанников, и учителей, реквизировали все здания, разместив там свой военный штаб, и интернировали немцев, отправив их в Австралию. Школа перестала существовать. После окончания мировой войны и войны за независимость, помещения школы “по наследству” от английского штаба достались израильской армии. Там Цахаль благополучно и пребывал вплоть до сегодняшних дней.
Намеченное на осень освобождение Цахалем помещений школы и передача их Иерусалимской мэрии идёт полным ходом. Согласно разработанному архитектурному проекту, 8 зданий подлежат сохранению, остальные будут разрушены. На освобождающихся территориях планируется построить жилые дома. В зданиях, подлежащих сохранению, должны быть размещены общественные организации. Поскольку в этом районе Иерусалима проживают исключительно ультраортодоксы, эти здания будут переданы под синагоги, иешивы и религиозные школы, что вызывает вполне объяснимый протест у секулярного населения Иерусалима. С другой стороны, это всё же не Лувр и не Тауэр.
Чтобы окончательно поставить точку в истории семьи Шнеллеров, стоит упомянуть о дальнейшей судьбе Германа Шнеллера. В 1945 году он вернулся в Палестину. Поскольку Иерусалимской школы уже не существовало, Герман Шнеллер отправился в Нацерет, где ещё продолжал функционировать её филиал.
Когда в 1948 году, во время войны за независимость, боевые действия развернулись на территории Галилеи, Шнеллер посадил оставшихся учеников в повозку и перевёз их на ливанскую территорию, проделав тем самым путь, обратный тому, которым в своё время его дед доставил первых воспитанников приюта. Неудавшаяся миссия была завершена в том месте, откуда началась.
В наши дни школа Шнеллера продолжает своё существование в Ливане, находясь под патронажем семьи Шнеллеров. Впрочем, никто из его потомков уже непосредственно не руководит школой.
Update:
Ещё фотки : http://public.fotki.com/yozhik/israel-2
Фотки:
Авторство не моё
Начало истории этого приюта было положено в середине 19-го века. Турецкие власти довольно долгое время не давали разрешения протестантской и лютеранской конфессиям на открытие представительства в Иерусалиме, в то время как католики и ортодоксы уже давно имели там свои миссии. Положение было довольно несправедливым. Англичане с немцами роптали, но турки непробиваемо стояли на своём. Не очень понятно, чем именно им так не угодили протестанты.
Наконец, в конце 40-х годов, политическая ситуация кардинально изменилась. Намечалась небольшая заварушка по очередному переделу Балкан, и Турция решила заручиться поддержкой Англии и Франции в своём противостоянии России. Как одно из условий заключения военного союза, Англия выдвинула требование открыть страждущим доступ на Святую Землю. Разрешение было получено, после чего евангелисты всех мастей незамедлительно хлынули в Иерусалим.
Одной из конфессий, решивших отправить своих представителей в наши палестины, была швейцарская церковная организация из Базеля под названием “Pilgrim Mission pc. Chrischona”. Пилигримы были не слишком богаты, поэтому ограничились присылкой пары монахов, которые открыли в Иерусалиме скромное представительство пилигримских братьев. Особого успеха в миссионерской деятельности братья-пилигримы не добились, и вскоре миссия захирела, а братья разбежались.
В 1854 году базельское руководство решило реанимировать пришедшее в упадок братство, и с этой целью отправило в Иерусалим нового миссионера. Это был человек по имени Йоган Людвиг Шнеллер. Шнеллер был родом из Швабии. Он родился в бедной крестьянской семье. У родителей Шнеллера не было денег, чтобы дать мальчику приличное образование, поэтому он был самоучкой. Не имея диплома учителя, Шнеллер тем не менее обладал достаточными знаниями и у себя на родине занимался преподаванием - большей частью в церковно-приходских школах. Будучи, по роду своей деятельности, тесно связан с церковными организациями, Шнеллер занимался также миссионерской деятельностью на юге Германии и в Швейцарии. Поэтому пилигримы решили, что именно такой человек наилучшим образом справится с возложенной на него миссией.
Йоган Шнеллер был одним из тех подвижников, на плечах который держится наш мир. Это был активный человек, которому всегда были тесны существующие рамки. В своей деятельности он никогда не ограничивался возложенными на него обязанностями, но всегда стремился расширить их и достичь максимума возможного. Не зря же Шнеллер был автодидактом – обычно такие люди обладают врождённым умением поставить перед собой сверхзадачу и добиться её выполнения.
Шнеллер приехал в Иерусалим вместе с женой и нашёл миссию в полном опустении. В тот период времени город страдал от перенаселения. Теснота и скученность весьма способствовали распространению болезней, но селится вне городских стен иерусалимцы побаивались из соображений безопасности. Пожив некоторое время в помещении миссии, Шнеллер должным образом оценил обстановку и решился на своего рода отчаянный шаг. Он продал дом, принадлежавший пилигримам, купил участок земли за пределами Старого города, построил на нём нечто вроде времянки и поселился там с женой, став тем самым первым европейцем, обосновавшимся за пределами городских стен.
Первые годы на новом месте оказались нелёгкими. Шнеллеру пришлось самому заботится буквально обо всех технических мелочах, включая рытьё колодцев и устройство отхожих мест. Поскольку средства, выделяемые Базельской общиной, были более чем скромными, а решение огромного количества бытовых проблем отнимало кучу времени, Шнеллер не особо преуспел на миссионерском поприще. Ситуация осложнялась тем, что турки запрещали проповедовать христианство среди мусульман, существенно ограничив поле деятельности миссионеров. В качестве потенциальной не-мусульманской паствы оставались евреи, друзы и маррониты. Англичане сделали ставку на евреев – и, разумеется, с треском провалились. Они, по-видимому, абсолютно не представляли себе, с кем собирались иметь дело. Евреи, добравшиеся до Святой Земли, были уже начисто лишены каких бы то ни было стимулов поменять веру отцов на карьеру, капитал или лучшее будущее для своих детей.
Немцы же вели проповеди среди арабов. Те лучше поддавались религиозной обработке, поскольку христианство в те времена было равнозначно образованию и профессии, в то время как подавляющее большинство феллахов были попросту неграмотны.
В ноябре 1860 году произошли печально известные кровавые столкновения между друзами и марронитами в районе Сидона и современного Бейрута. Многие христианские общины, расположенные на территории Палестины, незамедлительно выслали туда своих представителей с гуманитарной (а заодно и миссионерской) целью. Отправился туда и Шнеллер, однако с некоторой задержкой, а потому и поспел уже к шапочному разбору. В Бейрутском лагере беженцев он нашёл лишь несколько детишек – детей убитых марронитов. Вот тут-то в его голове и родился гениальный план. Он собрал детей, посадил их на корабль, отплывавший в Яффо, оттуда перевёз их в свой иерусалимский дом (к тому времени это уже была не времянка, а целый флигель), после чего объявил начальству, что собирается открыть сиротский приют с целью воспитания местного населения в евангелистских идеалах. Мысль сама по себе не нова – на чистом листе писать всегда легче. Пилигримской епархии, которая к тому времени уже успела перебраться в Штутгарт, понравился проект Шнеллера, и приют был открыт. Поскольку Ливан в тот период не имел никакой государственной самостоятельности, а являлся административным округом Сирии, приют получил название сирийского, по месту рождения его первых питомцев.
Шнеллер был практичным человеком, а потому, помимо религиозного образования, стремился дать своим воспитанникам побольше ремесленных навыков. Большое количество монахов и учителей вряд ли нашло бы себе практическое применение в Палестине тех лет. Выпускники приюта получали нечто вроде среднего технического образования, причём Шнеллер добился, чтобы их диплом признавался на территории самой Германии. Таким образом, у учеников имелась теоретическая возможность перебраться туда жить. Всё это делало приют чрезвычайно престижным учебным заведением в глазах местных арабов, поэтому многие из них стремились отправить своих детей учиться к Шнеллеру. Поначалу туда принимали исключительно круглых сирот – для этого Шнеллер специально объездил всю Палестину. Потом под определение сирот попали дети с одним родителем. Затем ворота приюта открылись для местной бедноты, и уже под конец, перед самой войной, туда стали брать всех желающих, но уже за плату.
У Шнеллера было много грандиозных планов, он просто физически не был способен сидеть на месте или почивать на лаврах. Поначалу он мечтал раскинуть сеть евангелистских школ по всей Палестине – нечто вроде современного Орта. В этом начинании он не преуспел. За исключением одной небольшой школы в Нацерете, никаких дополнительных школ и приютов открыто не было. Тогда он направил свою неистощимую энергию в развитие иерусалимской школы.
Поскольку число воспитанников неуклонно нарастало, существующих помещений не хватало. Первоначальный одноэтажный флигель был расширен, потом к нему начали пристраивать дополнительные комнаты, второй этаж, и отдельные флигеля. В конце концов был приглашён немецкий архитектор, который предложил проект, объединявший все разрозненные помещения под одной крышей. В таком виде центральное здание приюта и сохранилось до наших дней. Оно представляет собой закрытый двухэтажный особняк с внутренним двором, выстроенный в позднеклассическом, южногерманском стиле.
Но и этого здания оказалось недостаточно. Желающих учиться в евангелистской школе становилось всё больше, и постепенно Шнеллер докупал примыкающие участки и возводил новые корпуса. Из этих зданий особо следует упомянуть помещение школы для слепых – тоже двухэтажное, которое по архитектуре ничуть не уступает центральному корпусу. Вначале Шнеллер открыл отдельный небольшой класс для слепых детей, которые занимались в подвале главного здания. По отзывам отдельных посетителей, от посещения этого класса создавалось довольно-таки жутковатое впечатление. В подвале стояла кромешная тьма, словно спускаешься в преисподнюю, и зловещая тишина, лишь изредка нарушаемая шорохом страниц. Тогда Шнеллер решил выстроить для этих детишек отдельный корпус, для проектировки которого тоже был приглашён немецкий архитектор. Перед зданием был устроен специальный плац для занятий гимнастикой - идея по тем временам достаточно революционная. По бытовавшему тогда мнению, физкультура слепым была ни к чему.
Кроме этих двух центральных зданий на территории комплекса имелись ещё отдельный ремесленный корпуса, сельскохозяйственная школа, школа для девочек, административные помещения, генераторный цех и огромные производственные цеха. Поначалу в приют принимали только мальчиков, и лишь впоследствии был открыт специальный класс для девочек.
Отдельного упоминания заслуживает производственный комплекс. Поскольку Шнеллер изначально ориентировал своих питомцев на приобретение ремесленных навыков, при школе было открыто несколько небольших мастерских, расположенных в центральном здании. Со временем эти мастерские разрослись до такой степени, что для них понадобились отдельные помещения. Таким образом был создан уникальный замкнутый цикл: школа готовила квалифицированные рабочие кадры для цехов, а доходы от производства поступали в школьную кассу. Приют перешёл на самоокупаемость. В качестве самого яркого примера стоит отдельного упоминания шнеллеровская черепица. В конце 19-го – начале 20-го веков строительство на Святой Земле достигли небывалых масштабов. Поскольку местной черепицы не производилось, её втридорога импортировали из Европы, в основном из Марселя. Тогда рабочие керамических мастерских шнеллеровского комплекса решили попытаться наладить собственное производство. Они внимательно изучили марсельскую черепицу и в итоге смогли её воспроизвести. Их черепица по качеству ничуть не уступала марсельской, но была в несколько раз дешевле.
В начале 20-го века, глядя на текущие рекой прибыли, франкфуртское руководство решило, что пора перевести дело с любительской основы на проффесиональную.
В Иерусалим прислали специального менеджера для общего руководства производственными цехами, оставив за Шнеллером лишь просветительную ниву.
Кстати, это был уже не Йоган Людвиг Шнеллер, скончавшийся в 1896 году, а его старший сын, Теодор Шнеллер. Будучи весьма практичным человеком, Шнеллер заранее решил подготовить себе преемников, и отправил своих сыновей, Теодора и Людвига-младшего учиться в Германию. Получив там теологоческое образование, сыновья вернулись в Иерусалим помогать отцу в управлении приютом. После его смерти, Теодор пронял бразды правления в свои руки.
Перед началом первой мировой войны школа и производственный комплекс достигли пика своего процветания. Дальнейшая история приюта представляет собой неуклонную регрессию. После окончания войны, англичане, пришедшие на смену туркам, объявили палестинских немцев персонами нон-грата и выслали их из страны. В эту категорию попало всё немецкое руководство школы. В 1923 году англичане разрешили Теодору Шнеллеру вернуться в Иерусалим и приступить к прежним обязанностям. Производственные мощности были значительно сокращены.
Теодор Шнеллер скончался в апреле 1935 года. Ему на смену пришёл его сын, Герман, внук Йогана Шнеллера. Впрочем, к тому моменту школа доживала свои последние дни. В 1939 году, с началом второй мировой войны, англичане выгнали всех обитателей школы – и воспитанников, и учителей, реквизировали все здания, разместив там свой военный штаб, и интернировали немцев, отправив их в Австралию. Школа перестала существовать. После окончания мировой войны и войны за независимость, помещения школы “по наследству” от английского штаба достались израильской армии. Там Цахаль благополучно и пребывал вплоть до сегодняшних дней.
Намеченное на осень освобождение Цахалем помещений школы и передача их Иерусалимской мэрии идёт полным ходом. Согласно разработанному архитектурному проекту, 8 зданий подлежат сохранению, остальные будут разрушены. На освобождающихся территориях планируется построить жилые дома. В зданиях, подлежащих сохранению, должны быть размещены общественные организации. Поскольку в этом районе Иерусалима проживают исключительно ультраортодоксы, эти здания будут переданы под синагоги, иешивы и религиозные школы, что вызывает вполне объяснимый протест у секулярного населения Иерусалима. С другой стороны, это всё же не Лувр и не Тауэр.
Чтобы окончательно поставить точку в истории семьи Шнеллеров, стоит упомянуть о дальнейшей судьбе Германа Шнеллера. В 1945 году он вернулся в Палестину. Поскольку Иерусалимской школы уже не существовало, Герман Шнеллер отправился в Нацерет, где ещё продолжал функционировать её филиал.
Когда в 1948 году, во время войны за независимость, боевые действия развернулись на территории Галилеи, Шнеллер посадил оставшихся учеников в повозку и перевёз их на ливанскую территорию, проделав тем самым путь, обратный тому, которым в своё время его дед доставил первых воспитанников приюта. Неудавшаяся миссия была завершена в том месте, откуда началась.
В наши дни школа Шнеллера продолжает своё существование в Ливане, находясь под патронажем семьи Шнеллеров. Впрочем, никто из его потомков уже непосредственно не руководит школой.
Update:
Ещё фотки : http://public.fotki.com/yozhik/israel-2
Фотки:
